live
Спутник ASTRA-4A 12073 МГц. Поляризация-Н. Символьная скорость 27500 Ксимв/с. FEC 3/4

“Финансово токсичные” лекарства


фото: Jaime Jacob/The New York Times
За препараты онкобольные платят по несколько и даже несколько десятков и даже сотен тысяч гривен. А некоторые пациенты вынуждены применять противоопухолевые лекарства... до конца своей жизни

50% украинцев считают, что реформируя систему здравоохранения в стране, первое, что нужно сделать, – снизить стоимость лекарств. Об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного социологической службой Центра Разумкова совместно с Фондом “Демократические инициативы” имени Илька Кучерива с участием 2022 респондентов в возрасте от 18 лет из всех (за исключением временно оккупированных) регионов Украины. И если при лечении легкой формы пневмонии еще можно уложиться в 1000 гривен, то при онкозаболевании за препараты пациенту придется заплатить несколько десятков и даже несколько сотен тысяч гривен. А поскольку при некоторых видах и стадиях рака необходимо пожизненное лечение, средний чек в год может составлять... миллион гривен и больше!

Почему противораковые препараты настолько дорогостоящие? Какие лекарства пациент может потребовать бесплатно и куда жаловаться, если врач, несмотря на наличие этих препаратов в больнице, отправляет в аптеку? Почему врачи в государственных онкоцентрах назначают химиотерапию прошлых лет и есть ли шанс, что в недалеком будущем не только за стандартную, но и за новую химиотерапию украинском пациенту больше не придется платить из своего кармана? Ответ на эти вопросы искала журналистка “Еспресо.Захід”.

“С IV стадией рака я живу уже пять лет. Но эффект от лечения есть. Я по крайней мере жива...”

“Я вышла замуж, работала бухгалтером в частной фирме и мечтала о ребенке. Обычные мечты обычной женщины”, – рассказывает 42-летняя львовянка Елена Шотик. В 30 лет Елена родила долгожданного сына. “Кормила его грудью до трех лет, поэтому, когда при обследовании молочных желез у меня обнаружили новообразования, была уверена, что это – следствие того, что так долго не отлучала ребенка от груди”, – вспоминает львовянка. Но гистология показала: у женщины – злокачественная опухоль. С тех пор началась ее борьба с раком, которая продолжается... вот уже восемь лет!

Рак молочной железы у Елены обнаружили на II стадии. Убеждена: ей тогда повезло – препарат, который мог помочь, женщина получила бесплатно, хотя другие пациентки о такой возможности даже не догадывались. “Врачи “на глаз” определяют платежеспособность больных. Если человек – из села или одинокий, зачем забивать ему голову “ненужной” информацией? Неоднократно слышала от пациенток с гормонозависимыми опухолями (молочной железы. – Авт.), что онкологи настаивают на удалении яичников, хотя без этого можно было бы обойтись – достаточно назначить препарат “Золадекс” (стоимость одной капсулы, которую необходимо вводить каждые 12 недель, – 6300-6700 гривен. – Авт.). За больную решают, что такие лекарства ей не по карману”, – возмущается львовянка.

Говорит, врачи часто не рассказывают об особенностях диагноза и лечения пациенту, ссылаясь на нехватку времени. Поэтому необходимую информацию онкобольным приходится искать самостоятельно. “Огромную поддержку нам оказывают пациентские организации. Мне, например, помогает общественная организация “Афина. Женщины против рака “. На странице ОО и в специально созданной группе на Facebook общаюсь с другими пациентками. Мы морально поддерживаем друг друга, делимся ценной информацией (в том числе о вариантах лечения)”, – рассказывает Елена.

Препарат, который львовянке удалось получить бесплатно, со временем перестал действовать. В легких начала скапливаться жидкость. “Нужны были другие лекарства, но мне об этом никто не сказал – отправили домой на симптоматическое лечение. Хорошо, хоть рецепт на морфин выписали, – боль была невыносимая “, – вспоминает онкопациентка.

В трудный для нее момент муж Елены решил окончательно разорвать отношения с больной женой. “Муж меня поддерживал только первый год, пока расходы на лечение были небольшими. “Я – одинокий человек, думала, он с пониманием отнесется к моей ситуации. Не захотел. Подал на развод... Надеялась, что хоть платить мне алименты в связи с моей инвалидностью будет (имею на это законное право), но суд отклонил мою просьбу. Более того, все судебные расходы легли на мои плечи, хотя это не я инициировала развод. Сын (ему уже 12 лет) живет с отцом. Общаться со мной не хочет”.

Единственной ее поддержкой стали друзья. “Они помогли мне с поиском врача в Израиле, собрали деньги на мое лечение. За эту сумму можно было бы купить небольшой особняк во Львове “, – вздыхает женщина. Прогрессирование болезни удалось на время остановить, хотя до конца курс терапии пациентка не прошла – не хватило средств.

Уже пять лет Елена живет с IV стадией рака. Современная медицина не рассматривает таких пациентов как обреченных, а как хронически больных. Хотя и с определенными ограничениями, но благодаря правильно подобранному медикаментозному лечению они могут жить достаточно долго. Спасение для Елены – швейцарский препарат “Кадсила”. Лекарство нужно вводить каждые три недели. Стоимость одного флакона 100 мг – 66 000 гривен. Цена зависит от колебаний курса доллара, поэтому каждый раз меняется. “Сейчас при покупке действует акция от производителя – второй флакон можно приобрести за 5300 гривен. Поэтому одна капельница обходится в 71 300 гривен. В год нужно 18 капельниц. Общая стоимость моей химиотерапии – 1 млн. 283 тыс. 400 гривен “, – подсчитывает львовянка. Лечение проходит в Испании. В этой стране женщина находится уже год. Снимает квартиру и периодически ходит в больницу на процедуры. Признается: это было единственным выходом из ситуации, ведь “разрываться” на две страны не позволяют ни здоровья, ни финансы (“Пришлось бы платить и за авиаперелеты, и за ПЦР-тесты”). “В этом мире меня держат друзья, которые продолжают собирать деньги на мое лечение. Они видят, что эффект есть. По крайней мере я еще жива “, – грустно улыбается Елена.

“Кадсила” зарегистрирован в Украине, но его нет в наличии в больницах. Лекарства закупаются за средства государственного бюджета по заявкам, которые поступают от лечебных учреждений. Часто эти заявки не соответствуют реальной потребности. Конечно, наше государство не настолько богато, чтобы обеспечить всех больных нужными им лекарствами бесплатно, но могло хотя бы частично оплатить стоимость их лечения “, – говорит Елена.

Вместе с подругой она основала общественную организацию “ОнкоСтоп Lviv”, однако теперь общественной деятельностью не занимается: “Все время занята поиском денег на лечение. Кроме того, я совершенно обессилена. Препарат, который мне вводят, токсично действует на сердце и печень. Подруга моя умерла в прошлом году, а другого человека, который хотела бы этим заниматься, не нашлось, – оправдывается женщина. – Пока идет процесс лечения, пациент физически не может посвятить достаточно времени и усилий общественной работе. А когда ему удается выздороветь или достичь ремиссии, пытается забыть пережитое как страшный сон... “

В более 60% случаев лечение онкобольного приводит к финансовой катастрофе в его семье

“В 2017 году в мире было зафиксировано 24 млн. новых случаев онкозаболеваний. Это – на 33% больше, чем в 2007. Прирост происходит прежде всего за счет высокоразвитых стран, где люди лучше и дольше живут, то есть доживают до того возраста, когда онкология встречается чаще. В Украине в 2018 году было зарегистрировано 138 000 новых случаев онкозаболеваний. Онкологические заболевания у нас также растут: ежегодно – примерно на 0,5%. В Украине общее количество онкологических больных (тех, которые болели раньше и на сегодня находятся на лечении) составляет 1 млн. 200 тысяч человек “, – озвучивает неутешительную статистику председатель Украинского врачебного общества во Львове, заместитель генерального директора по хирургической работе Львовского онкологического регионального лечебно-диагностического центра Олег Дуда.

Значительное старения населения и, соответственно, увеличение количества онкобольных наряду с успехами в диагностике и фармакотерапии, стимулирует рынок противоопухолевой терапии. На сегодня его доля в мире составляет 100 млрд. долларов США. Современные противораковые препараты лучше переносятся пациентами, являются более эффективными, а потому демонстрируют больший коммерческий успех, чем препараты прошлых лет. Но есть одна проблема – заоблачная стоимость этих лекарств.

“С 2013 года в мире впервые заговорили о”финансовой токсичности” противоопухолевых препаратов: они становятся более эффективными, но и существенно дороже. Препараты для лечения онкозаболеваний являются высокотехнологичными и, как правило, монопольными и это, безусловно, влияет на конечную цену”, – говорит Олег Дуда.

“В странах, где действует общесолидарная система страхования (например, в Италии), онкологическое лечение полностью покрывается государством (читайте: налогоплательщиками) независимо от его стоимости. В США – частично. Местные страховые компании не страхуют на 100% от любой онкологии. Несколько лет назад врачи одной из ведущих онкологических больниц Нью-Йорка перестали назначать один из препаратов своим пациентам в связи с его высокой стоимостью. После этого компания-производитель снизила стоимость этих лекарств вдвое”, – рассказывает хирург-онколог.

Де-юре лечение онкобольного в Украине считается бесплатным. Де-факто оплата за терапию (прежде всего приобретение дорогостоящих противораковых препаратов) ложится на плечи пациента. По данным исследования “Индекса здоровья”, в 2017 году более чем 60% случаев лечение такого больного приводило к финансовой катастрофе в его семье. То есть близкие вынуждены продавать движимое и недвижимое имущество, чтобы обеспечить такому человеку лечение, которое (смотря на то, что это – онкология), может и не привести к полному выздоровлению.

“В Европе начинают активно обсуждать вопрос финансирования лечения противоопухолевыми препаратами и оценки его эффективности. Государство платит за эти препараты только тогда, когда лечение ими дало положительный эффект, который определяется по определенным индикаторам. Такой пилотный проект уже действует, в частности, в Швейцарии. Есть предложение создавать такие клинические руководства, которые базировались бы на лучшей эффективности лечения и обсуждается возможность вкладывать в клинические руководства рентабельность такой терапии. То есть цена лечения является вопросом, приобретающем особую актуальность, и я сейчас говорю не об Украине, а о развитых западных странах”, – говорит Олег Дуда.

По словам врача, выходом для украинского пациента могло бы стать участие в клинических исследованиях, позволяющемт пройти диагностику и лечиться на лучшем, самом высоком уровне, потому что тогда доступными для него становятся и стандартная (по европейским меркам), и дорогостоящая новая терапия. Однако клинические исследования, к сожалению, не покрывают всей палитры онкологических заболеваний. Как правило, участие в них принимают выбранные больные с отдельными патологиями (чаще всего – с раком молочной железы) и стадиями заболевания, ведь препараты, назначаемые таким пациентам, не обнаруживают желаемого эффекта у всех больных без исключения. “Сейчас происходит переход от общей противоопухолевой терапии, когда один препарат назначался большому количеству пациентов, к персонализации противоопухолевого лечения (таргетной, иммунной терапии, лечению в соответствии с молекулярно-генетическим подтипом опухоли). Такая терапия намного эффективнее, но и, к сожалению, гораздо дороже “, – объясняет специалист.

Часто украинские пациенты сталкиваются с еще одной проблемой – им готовы передать необходимые лекарства из-за границы, но если препарат не зарегистрирован в Украине, ввести его больному не смогут. “За рубежом ни одна клиника не позволит, чтобы пациент принес туда какой-то препарат. Каждый препарат требует соблюдения соответствующего температурного режима. А в онкологии это очень важно, потому что препарат, переданный больному из-за рубежа, в лучшем случае не подействует, в худшем – навредит. Здесь даже нечего обсуждать: в государственных клиниках должны применяться зарегистрированные в Украине препараты. Фабрика или завод, который выпускает это лекарство за рубежом, производит определенные серии для Украины, которые идут на экспорт сугубо в нашу страну. Это – легализованные препараты и официальные представительства в Украине отвечают за их качество. Государство должно заключать договоры с этими представительствами и договариваться об определенной цене. Сегодня есть прецеденты, когда глобальные фармкомпании устанавливают индивидуальную цену на препараты для стран в зависимости от уровня их развития. То есть для Украины цена может быть дешевле, чем, например, для Великобритании. Общесолидарная система страхования, где каждый человек имеет доступ к лечению, лучше, потому что тогда государство может договориться о больших объемах поставок лекарств. Когда кто-то отдельно собирает средства на свое лечение, оно является очень дорогим, потому что препарат закупается один раз. А если бы он закупался для всех больных, был бы дешевле и все могли бы его получить “, – отмечает Олег Дуда.

Онколог приводит пример Хорватии – далеко не самой богатой страны в Европе: “Консилиум из трех врачей в онкологическом центре определил, что пациенту с меланомой нужен очень дорогой препарат, и обратился с соответствующей просьбой к их Национальной службе здоровья, которая выделила на эти лекарства средства . Человек получил лечение, в котором нуждался. У нас шесть курсов такой терапии обошлись бы пациенту примерно в 600 000 гривен. За рубежом врачи не знают цен на препараты – они просто их назначают. У нас врач назначает больному лечение в зависимости от его финансовых возможностей. Это на самом деле – большая морально-этическая проблема: украинские врачи при назначении лечения вынуждены принимать во внимание платежеспособность пациента. Бывает так, что больной находит возможность собрать средства на дорогостоящую терапию, а затем приходит к врачу с претензиями: “Огромную сумму выдал, а эффекта – нет...” Обидно это признавать, но в онкологии так может быть. Мы не можем дать 100% гарантии, что препарат подействует так, как это от него ожидается. Поэтому и получается, что мы назначаем стандартную терапию прошлых лет, а пациент после этого едет на консультацию за границу или обращается в частную клинику и там наши коллеги возмущаются, что же это за лечение ему назначили? Однако такое лечение может соответствовать тем возможностям, которые есть в этой больнице. Врач назначает схемы лечения, являющиеся также эффективными, но не такими, конечно, как дорогие препараты. Частные больницы нацелены на стандартное европейское лечение, для украинского пациента слишком дорогое. После такой консультации люди приходят к нам и спрашивают, что им делать. И тогда приходится искать компромисс между ожидаемой эффективностью терапии и возможностями ее обеспечения”.

“Врач берет на себя ответственность за состояние больного. При назначении лечения руководствуется официальными отечественными протоколами лечения, которые соответствуют нашим возможностям. При руководстве Ульяны Супрун (и.о. министра здравоохранения в 2016-2019 гг.Авт.) был издан приказ, позволяющий нам применять иностранные, например, американские или европейские протоколы. Не вопрос к врачу – врач назначит высокоэффективное лечение. Вопрос к государству – если оно обеспечит соответствующее финансирование, то врачи будут назначать наиболее действенные лекарства, – говорит заместитель генерального директора Львовского онкоцентра. – Теперь у нас происходит реформирование системы здравоохранения. Создали своего страховщика – Национальную службу здоровья Украины. На медицину в этом году было выделено примерно 2,9% ВВП. В западных странах это – 7-9% ВВП (но учтите, какое у них ВВП на душу населения)! Если увеличим расходы на медицину, сможем увеличить финансирование лечения, в частности, онкологических больных. Сам механизм уже отлажен, но существующие тарифы еще не соответствуют реальным цифрам лечения. Есть потребность в их росте – только тогда сможем обеспечить пациентов необходимой терапией”.

Врач отмечает: “Наряду с увеличением финансирования противоопухолевого лечения нужно также увеличивать финансирование программ по раннему выявлению и скрининга онкологических заболеваний. Чем раньше обнаружим патологию, тем дешевле обойдется ее лечения для государства. На поздних стадиях лечение, к сожалению, является дорогостоящим и уже не таким эффективным”.

Каждому пятому онкопациенту химиотерапия обходится в более чем... 200 000 гривен!

“Закупка препаратов для проведения стандартной химиотерапии (доксорубицин, паклитаксел, цисплатин, карбоплатин и т.д.) закреплена на законодательном уровне – эти препараты внесены в Национальный перечень основных лекарственных средств. Если их централизовано не закупать через международные организации, тендерные закупки этих лекарств будет проводить ГП “Медицинские закупки” – то есть так или иначе, но закупать их будут”, – говорит проектный менеджер, блогерка, основательница интернет-сообщества” Онкобудни “, соучредитель БФ” Центр помощи Лаванда “Людмила Пухляк.

Рак забрал у Людмилы отца. В 2010 году у киевлянки диагностировали рак молочной железы в ШВ стадии. Женщина прошла лечение, но болезнь вернулась, и она вынуждена была повторно пройти полное лечение. Этой болезнью переболела также ее мама. Вот уже 8 лет как Людмила находится в ремиссии. Собственным примером демонстрирует, что онкозаболевания успешно лечатся – несмотря на стереотипы, что на поздних стадиях бороться нет смысла.

“Пациентские организации в группах, созданных на Facebook, и Национальная служба здоровья Украины призывают больных требовать от врачей бесплатного лечения в объеме, гарантированном им государством. Если пациенту отказывают выдать лекарства, которые есть в списке (список препаратов, имеющихся в больнице, обязаны обнародовать и регулярно обновлять все лечебные учреждения), больной имеет полное право жаловаться главному врачу и в региональные Департамент или Управление здравоохранения”, – отмечает киевлянка.

Информацию об остатках лекарств, закупленных на средства налогоплательщиков, можно посмотреть на сайте https://eliky.in.ua/ , на официальных сайтах региональных департаментов и управлений здравоохранения или ознакомиться с ней на информационных стендах непосредственно в учреждениях здравоохранения (многие онкодиспансеры, в частности киевский областной, не имеют своих сайтов).

Если пациенту отказывают в выдаче бесплатных лекарств с Нацперечня, можно оставить электронную жалобу на сайте НСЗУ https://nszu.gov.ua/.

“Онкология – динамично развивающаяся. Каждый год появляются новые препараты, и если они хорошо себя зарекомендуют в клинических исследованиях, их вносят в международные протоколы лечения. В мире лечат по международным протоколам, а Украина – плетется “в хвосте”. К сожалению, эти лекарства не закупаются, а часть из них – даже не регистрируется. Есть нозологии, для которых есть современное лечение (например, меланома), но некоторые из этих препаратов в Украине не зарегистрированы. А это значит, что их даже за собственные средства нельзя приобрести в аптеке. Есть лекарства зарегистрированные, но очень дорогие – пациент их не может самостоятельно купить. Поэтому важно, чтобы эти лекарства закупались за государственный счет. В Национальном перечне есть один или два препарата таргетной терапии. Препарата для проведения иммунотерапии – ни одного, потому что их присутствие в этом списке на законодательном уровне не прописано, – грустно улыбается Людмила. – Купить такие лекарства за свои деньги могут единицы. Даже для достаточно обеспеченных людей это большая финансовая нагрузка”.

Как свидетельствует анонимный опрос, проведенный по инициативе интернет-сообщества “Онкобудни”, среди 633 онкобольных с пациентских сообществ “Афина. Женщины против рака”,” Онкобудни”, “Cancel / R”,”Рак легких. Пациентской группа”, ОО “Меланома-Украина”и т.п., которые проходили лечение в 130 медицинских учреждениях Украины, 53% опрошенных пациентов покупали не все, а только некоторые противоопухолевые препараты, а 39% покупали все за свой счет. Также 62% респондентов ответили, что покупали все препараты сопроводительной терапии, которые также входят в Национальный перечень и должны предоставляться бесплатно. 34% потратили на химиотерапию до 50 000 гривен, 30% – от 50 до 100 000, 18% – от 100 до 200 000, 18% – более 200 000 гривен. “Это – без учета таргет- и иммунной терапии”, – отмечает Людмила Пухляк.

новости партнеров

25 февраля, 2021 четверг

24 февраля, 2021 среда

23 февраля, 2021 вторник

22 февраля, 2021 понедельник

25 февраля, 2021 четверг

24 февраля, 2021 среда

23 февраля, 2021 вторник

22 февраля, 2021 понедельник

21 февраля, 2021 воскресенье

20 февраля, 2021 суббота

Спутник ASTRA-4A 12073 МГц. Поляризация-Н. Символьная скорость 27500 Ксимв/с. FEC 3/4

Введите слово, чтобы начать